На КИФ эксперты в области овцеводства обсудили пути выхода отрасли из глубокого кризиса

Северный Кавказ, остающийся ключевым регионом традиционного овцеводства, столкнулся с глубокой технологической и экономической стагнацией отрасли. Участники панельной дискуссии на Кавказском инвестиционном форуме заявили, что отрасль приблизилась к «точке невозврата» и требует системных мер — от реиндустриализации и «обеления» рынка до запуска долгосрочного федерального проекта по аналогии с поддержкой свиноводства и птицеводства. Эти подотрасли благодаря господдержке уже вышли на устойчивую рентабельность и сформировали экспортный потенциал и рассматриваются как возможная модель для овцеводства.

Упадок отрасли стал устойчивым

Овцеводство на Северном Кавказе остается не только подотраслью сельского хозяйства, но и значимым социально-экономическим укладом, определяющим жизнь целых регионов. Однако, по мнению участников дискуссии, эта историческая модель сегодня сталкивается с системными вызовами. В ходе обсуждения будущего отрасли на Кавказском инвестиционном форуме эксперты практически не давали позитивных оценок, указывая на трехкратное сокращение поголовья, устойчивое снижение производственных показателей и доминирование «серого» сегмента, который ограничивает приток инвестиций в легальный сектор и снижает прозрачность рынка.

Президент Национального союза овцеводов России, академик Харон Амерханов открыл дискуссию жесткой характеристикой текущего положения дел. По его словам, объективное состояние отечественного овцеводства невозможно описать иначе как «глубокий системный кризис», о котором необходимо заявлять на самом высоком государственном уровне.

«Признаки упадка носят устойчивый характер: ежегодно сокращается численность животных, уменьшается маточное поголовье — основа воспроизводства — и снижается качество племенной базы. Если в 1990 году поголовье овец в стране составляло более 58 млн, то сегодня этот показатель снизился до 17,8 млн голов, из которых непосредственно овец — около 16 млн. Сокращение поголовья привело к снижению позиций России в мировом рейтинге: за последние годы страна опустилась с 17-го на 25-е место, уступив Казахстану и Узбекистану», — констатировал Харон Амерханов.

Сокращение поголовья, по оценке эксперта, сопровождалось не только количественным снижением, но и ухудшением качественных характеристик стада, включая снижение продуктивности и замедление темпов обновления генетического материала, что дополнительно усиливает отставание отрасли.

При этом, уточнил спикер, для устойчивого воспроизводства отрасли необходимо не менее 20 млн овцематок, тогда как сегодня их насчитывается около 10 млн.

Отдельно Харон Амерханов обратил внимание на дисбаланс между производством и потреблением баранины. По его словам, за последние 10 лет объем производства фактически стагнирует и не преодолел показатель 225 тыс. тонн в убойной массе, тогда как внутренняя потребность оценивается примерно в 750 тыс. тонн.

«Таким образом, дефицит превышает 70%, а фактическое потребление на душу населения составляет лишь 1,3 кг при рекомендуемой норме порядка 5 кг. В этих условиях говорить о развитии экспорта преждевременно без насыщения внутреннего рынка», — подчеркнул эксперт.

Центральной проблемой структуры отрасли Харон Амерханов назвал концентрацию 85% поголовья в личных подсобных и крестьянско-фермерских хозяйствах. По его словам, значительная часть этого сегмента функционирует вне системы государственного регулирования и прозрачного учета, формируя «серый» рынок.

«При этом данный сегмент является базовым для отрасли и не может быть вытеснен: ключевым направлением развития должна стать его интеграция с переработчиками на основе долгосрочных договорных отношений», — предложил спикер.

В качестве примера такой модели Харон Амерханов привел проекты компании «Дамате», где создаются откормочные площадки и генетические центры, обеспечивающие более высокий уровень технологической кооперации между производителями и переработкой.

Овцеводство в регионах Кавказа, по словам ученого, сохраняет значение социального уклада, связанного с традициями и образом жизни, что требует учета при формировании отраслевой политики.

При этом значительная часть малых форм хозяйствования не имеет доступа к современным финансовым инструментам, ветеринарному сопровождению и технологиям кормления, что, по мнению эксперта, ограничивает их производственные возможности и закрепляет экстенсивную модель ведения хозяйства.

Говоря о технологическом разрыве, Харон Амерханов отметил необходимость внедрения современных биотехнологий, включая искусственное осеменение, охват которого, по его оценке, должен достигать до 90% поголовья. Отсутствие таких решений ограничивает возможности селекции и перехода к круглогодичному производству ягнят, что создает дополнительные риски для переработчиков.

«В текущих условиях из-за слабой системы воспроизводства страна ежегодно недополучает порядка 2 млн ягнят, что эквивалентно потере 50 тыс. т баранины. Дополнительно около 70 тыс. т мяса теряется из-за экстенсивной системы выращивания и низких среднесуточных приростов, что составляет до 35% потенциального объема производства», — оценил упущенные возможности отрасли спикер.

Устранение этих потерь рассматривается как один из наиболее быстрых резервов роста производства при необходимости одновременного расширения поголовья и внедрения современных технологических решений.

Фундаментальным условием «обеления» рынка академик назвал обязательную идентификацию всего поголовья и внедрение системы прослеживаемости продукции. Это позволит сформировать объективную картину движения животных и создать условия для работы с торговыми сетями через аккредитацию перерабатывающих предприятий.

При этом действующие административные требования Харон Амерханов оценивает как избыточные: при перемещении овец между регионами даже на убой требуется оформление «дюжины справок и анализов», что сдерживает экономику хозяйств.

«На фоне рентабельности производства шерсти на уровне минус 39% и баранины — минус 22% такие ограничения дополнительно снижают инвестиционную привлекательность отрасли», — отметил Харон Амерханов.

Шерсть при этом остается биржевым товаром на мировом рынке, однако в России отсутствует развитая инфраструктура биржевой торговли, что ограничивает развитие сегмента.

«Без дополнительной финансовой помощи в размере порядка 1,5–3 млрд руб. в год мы завтра получим катастрофу, и овцу через несколько лет можно будет заносить в Красную книгу», — высказал мнение спикер, напомнив о потере 12 400 рабочих мест в отрасли за семь лет.

Овцеводство у «точки невозврата»
Тезисы академического сообщества поддержал крупный бизнес в лице директора по региональному развитию и GR компании «Дамате» Андрея Григоращенко. По его оценке, овцеводство находится в «точке невозврата» и требует перехода к индустриальной модели. Как считает эксперт, доминирование малых форм хозяйствования, на которые приходится около 90% рынка, ограничивает внедрение современных технологий в области генетики и кормления. В этой связи Андрей Григоращенко указал на необходимость формирования крупных производственных комплексов, способных обеспечить технологическое развитие отрасли.

«В легально организованном секторе рентабельность сегодня находится на уровне минус 22%, и совершенно очевидно, что никто не будет развивать фермы при системных убытках», — заявил господин Григоращенко.

Масштаб проблемы он проиллюстрировал данными системы «Меркурий»: из 194 тыс. т произведенной баранины через легальный учет прошло всего 40 тыс. т, тогда как около 150 тыс. т находятся в нелегальном обороте. Это приводит к недополучению бюджетом порядка 15 млрд руб. в виде НДС, а также создает ветеринарные риски, резюмировал спикер.

При этом участники рынка указывают, что высокий уровень теневого оборота создает неравные конкурентные условия, при которых добросовестные производители несут дополнительные издержки, тогда как часть игроков работает вне системы налогового и ветеринарного контроля.

Особое внимание Андрей Григоращенко уделил вопросу использования пастбищных ресурсов. Несмотря на наличие более 92 млн га пастбищ и сенокосов (восьмое место в мире), их использование остается неэффективным: на 100 тыс. га приходится лишь около 8 тыс. овец. В этой связи он предложил рассмотреть возможность введения обязательств для арендаторов по достижению определенных показателей производства с единицы площади.

По мнению экспертов, отсутствие эффективных механизмов контроля за использованием земель приводит к деградации кормовой базы и снижению продуктивности, что в долгосрочной перспективе ограничивает возможности роста отрасли.

Одновременно Андрей Григоращенко указал на проблему экспорта живого скота: при наличии перерабатывающих мощностей внутри страны значительные объемы поголовья продолжают вывозиться за рубеж.

«Мы фактически передаем добавленную стоимость внешним рынкам», — констатировал спикер, предложив повысить вывозные пошлины на экспорт живого скота с 5% до 30%.

Дополнительно отмечалось, что сохранение текущей модели экспорта живого скота сдерживает развитие внутренней переработки и не позволяет формировать добавленную стоимость внутри страны.

Инвесторы, по словам Андрея Григоращенко, ждут от государства долгосрочной и предсказуемой политики. Минсельхоз в последние годы усилил поддержку овцеводства, однако она должна действовать на длительной основе, снижать административную нагрузку и упрощать фермерам доступ к субсидиям.

В качестве решения Андрей Григоращенко предложил разработку федерального проекта сроком не менее 10 лет, аналогичного программам в молочном животноводстве.

«Овцеводство — отрасль с длинным циклом. Без гарантий стабильности на десятилетие даже крупные игроки под грузом убытков свернут деятельность», — спрогнозировал эксперт.

Возможности технологического рывка
Руководитель проекта МРС ГАП «Ресурс» Ерестем Шантыз сообщил, что на практике отрасль сталкивается с аналогичными экономическими ограничениями. По его словам, на начальном этапе развития проекта в 2016 году рентабельность достигала минус 51% при использовании традиционных пород — волгоградской, тонкорунной и южной мясной, которые характеризуются низкой продуктивностью и одним окотом в год.

«Старая модель ведет в тупик. По нашим расчетам, при получении окотов менее 140% на одну овцематку в год рентабельность остается нулевой или отрицательной», — отметил он.

В качестве решения компания реализует программу внедрения импортной генетики и эмбриотрансфера: на сегодняшний день рождено около 3,5 тыс. ягнят при общем количестве полученных эмбрионов на уровне 16 тыс.

Использование этих технологий позволило перейти на цикл воспроизводства в 8 месяцев и достичь трех окотов за два года. Экономический эффект выражается в значительном росте стоимости племенного материала: если животные местных пород оцениваются в 10–15 тыс. руб., то продукция импортной селекции — от 80 тыс. руб. за голову.

По его словам, переход на интенсивные технологии требует значительных первоначальных инвестиций, однако в среднесрочной перспективе позволяет выйти на положительную рентабельность и снизить зависимость от ценовой волатильности на рынке сырья.

Компания планирует к 2030 году сформировать племенное ядро в 8 тыс. голов и сократить зависимость от закупок у мелких хозяйств, которая в настоящее время составляет около 80%. Требования ритейла, обратил внимание спикер, предполагают круглогодичные поставки продукции стабильного качества, тогда как традиционная модель овцеводства ориентирована на сезонность и шерстное направление. Крупные игроки отрасли, включая «Дамате» и «Мираторг», в этих условиях скорее выступают партнерами, заинтересованными в совместном решении системных проблем, чем прямыми конкурентами.

Эксперт также указал на необходимость стимулирования перехода фермеров на интенсивные мясные породы и развития внутренней переработки, отметив, что формирование стабильных каналов сбыта через федеральные сети рассматривается как один из ключевых факторов устойчивого развития отрасли.

Позицию региональных властей обозначил министр сельского хозяйства Карачаево-Черкесии Умар Биджиев, указав на финансовые и институциональные ограничения, сдерживающие развитие отрасли на местах. По его словам, овцеводство в регионе сохраняет значение традиционного уклада, однако сталкивается с системными барьерами.

«Несмотря на наличие мер государственной поддержки, ключевой проблемой остается доступ к финансовым ресурсам. Животноводство — это отрасль с длинным инвестиционным циклом, где возврат инвестиций требует времени, поэтому хозяйствам необходимы как льготные краткосрочные кредиты, так и доступ к "длинным" деньгам», — отметил министр.

Дополнительным ограничением остается высокая доля теневого сегмента: значительная часть поголовья сосредоточена в личных подсобных хозяйствах, что затрудняет объективную оценку отрасли и повышает риски для банков. Это, в свою очередь, сдерживает кредитование и инвестиционную активность.

Господин Биджиев также обратил внимание на структурную проблему сезонности, характерную для традиционной модели отгонного животноводства.

«Весной скот уходит на высокогорные пастбища, осенью возвращается, после чего происходит реализация молодняка. Это формирует разрывы в поставках продукции», — пояснил он, добавив, что для выравнивания производства необходимы дополнительные формы содержания, включая стойловые технологии.

В качестве одного из решений Умар Биджиев назвал разработку комплексной программы развития отрасли, которая позволила бы объединить усилия государства, бизнеса и научного сообщества и обеспечить поэтапное внедрение современных подходов.

«При наличии устойчивых правил игры и доступного финансирования отрасль обладает потенциалом роста, включая увеличение поголовья и переход к более стабильной модели производства»,– сказал Умар Биджиев.

«Еда царей» должна стать массовой
Отраслевой аналитик Россельхозбанк Андрей Дальнов связал текущую ситуацию с изменением структуры потребления. По его словам, доля баранины в рационе населения остается низкой, что отражает более широкий тренд.

«Развитие овцеводства — это путь "реконкисты" качественного белка. Баранина исторически является "едой царей", и наша задача — вернуть ей место в рационе», — заявил он.

По оценке банка, при реализации системных мер поддержки возможно увеличение поголовья на 5 млн голов к 2031 году с ростом потребления с 1,3 до 5 кг на человека. В числе возможных инструментов он назвал развитие сертификации «вольного выпаса», позволяющей позиционировать продукцию как органическую.

Он также подчеркнул, что мировой рынок баранины продолжает расти темпами около 1,4% в год, а ключевыми потребителями остаются Китай, Турция и Иран, что формирует экспортный потенциал при условии насыщения внутреннего рынка.

Цифровой аспект отрасли представила генеральный директор АО «Агропромцифра» Ольга Чебунина. Она сообщила, что уровень цифровизации отрасли остается низким, однако с запуском государственной системы учета племенных ресурсов и единой цифровой платформы ситуация постепенно меняется. С марта текущего года оформление племенных документов переведено в цифровой формат.

«Цифровизация требует времени, и текущий этап является переходным», — сказала эксперт, добавив, что в 2025 году планируется запуск сервисов оценки племенной ценности и подбора пар.

Завершая дискуссию, участники сошлись во мнении, что при наличии значительного потенциала, особенно в регионах Северного Кавказа, развитие отрасли требует комплексных мер — от технологической модернизации и изменения структуры рынка до формирования долгосрочной государственной политики.

Источник: https://www.kommersant.ru